Достойный хирург

Четверг, 27 сентября 2012 г.
Рубрика: Болезни и их лечение
Метки: | |
Просмотров: 1794

 Николай Табола

Николай Табола: «С каждым пациентом врач теряет частицу своего здоровья». Девятого сентября известный на Хмельниччине хирург-онколог, заслуженный врач Украины, член ассоциации хирургов России Николай Михайлович Табола отметил свой 60-летний юбилей.

В этом году исполнилось и 30 лет, как он работает в Хмельницком областном онкодиспансере, 15 из них - начмедом. Ему пришлось работать и заведующим, и старшим ординатором. Но где бы он не работал, всегда был профессионалом сверхвысокого уровня, поскольку еще с юности помнит наставления академика, в настоящее время президента академии медицинских наук России Михаила Давыдова, который учил молодого врача и часто повторял ему: «Хирург должен учиться. Потому что ситуации бывают разные, и чем больше видишь, чем больше сталкиваешься с разными ситуациями, тем лучшим профессионалом ты становишься».

«Хирургом будешь достойным»

- И Вы много учились?

- Да. И мне очень посчастливилось с учителями. Сначала во время интернатуры, которую проходил в городской больнице. Тогда обо мне заботился Евгений Монастирский, от которого я взял много полезного. Он меня так научил, что сразу после института, уже работая хирургом и онкологом в родных Антонинах, я уже самостоятельно выполнял достаточно сложные операции.

Однако прошло четыре года, и я понял, что нужно двигаться дальше. Ординатуру проходил под руководством Николая Шевченко - лучшего,  онкохирурга по технике операций в Виннице. Так что после трех месяцев я уже выполнял серьезные радикальные операции. И был практически его первым ассистентом. Он говорил: «Большим ученым я тебя не сделаю, потому что я сам не такой, а вот хирургом будешь достойным».

Через несколько лет, уже будучи начмедом онкодсиспансера (с первого дня открытия этого заведения) стажировался в Донецке, у Григория Бондаря. Он ставил меня около себя и показывал все этапы операции. После этого мы заходили в кабинет, и он опять рассказывал, рисовал... Ну, что можно сказать: только благодарить всю жизнь за такое человеческое отношение.

Дальше была Москва, онкоцентр - в Советском Союзе это было мощнейшее медицинское заведение. Тамошние специалисты сначала надо мной подсмеивались - что он там знает, провинция! Но мне удалось доказать им, что знаю я не меньше, чем большинство из них. Посчастливилось работать с ведущими врачами - Василием Книшем, Юрием Патютко, Борисом и Всеволодом Матвеевыми, Михаилом Давидов, которые передали мне уникальную технику операций на пищеводе, печенке и почках. Все, почему я научился от них, начал внедрять у нас.

«Сынок, что ты натворил! Сколько денег на книги потратил»!

- Такая тяга к совершенствованию не бывает случайной. У Вас в роду были медики?

- Нет. Но я часто задумываюсь над тем, почему стал врачом? Ведь в старших классах меня, как и многих ребят, которые хорошо учились, отправляли в военное инженерно-техническое училище, которое на то время открылось в Камянце-Подольском. Но я склонился на сторону медицины, наверное, потому, что у меня часто болела мама, и я видел ее страдание, видел людей в белых халатах, и мне тоже хотелось кого-то спасать! А, возможно, заговорил голос крови - только после окончания мединститута я узнал, что моя бабушка по отчей линии, которая жила в России, была сельской знахаркой. Она прожила 92 года и до последнего помогала людям.

Поступал в институт в 1969 году, как раз после событий в Чехословакии. Именно тогда с нами, вчерашними школьниками, экзамены сдавали бывшие военные, которые приходили в форме, с медалями. Я попал в группу с одним лейтенантом, который ничего из школьной программы не знал, поэтому попросил меня подсказывать ему. Так мы вместе сдали один экзамен, второй. Дошли до последнего, физики. Как всегда, он отвечал первым, и я, как всегда, подсказываю. И здесь преподаватель подходит ко мне: «Подсказываешь? Забирай документы»! А я все экзамены сдал на отлично, потому что знал все, поскольку школу закончил с серебряной медалью. И здесь этот офицер встает и говорит: «Я, офицер Советской армии, лейтенант Владимир Ковбаса, клянусь своей честью, что этот салага мне не подсказывал». Ему, конечно, не поверили, но меня, все же оставили, а за то, что подсказывал, поставили четыре. Так я стал студентом Винницкого медицинского института. И уже на последнем курсе занимался исключительно хирургией.

После института вернулся в свои родные Антонины - уже врачом. Едучи в район, понимал, что консультироваться не будет с кем, и надеяться должен только на себя. Поэтому привез целый чемодан книг по хирургии, самых современных и достаточно дорогих. Утром просыпаюсь, а мама сидит над чемоданом и плачет: «Сыночек, что ты натворил! Смотри, сколько ты денег на книги потратил. За них же можно было бы костюм купить».

… Первая операция, которую я выполнил, уже будучи врачом (кстати, такой я больше в жизни не делал, потому что такие случаи встречаются очень редко), была сделана родной тете Александра Шпака, директора «Облэнерго», с которым мы жили по соседству. Женщина разбила ногу, и коленная чашечка лопнула надвое. Я ее прооперировал, и через две недели она уже ходила.

Так что не только мама, но и соседи гордились мной. Ведь я, парень из бедной рыбацкой семьи, единственный, кто из моего угла вступил к институту, потому что там народ жил бедно - рыбхоз, племгосп, прачечная. Но когда отец умер (я тогда учился на третьем курсе), сразу начал думать, как учиться, за что жить? Маме принадлежали 22 карбованца за потерю кормильца, потому что через слабое здоровье она не работала, и у меня стипендия - 28 карбованцев. Помню, мы с моим соседом Николаем Грищенко вышли из почты, откуда слали телеграммы о смерти отца, поэтому говорю ему, что придется покидать институт и идти работать в племгосп или рыбхоз. На что он сказал: «Нет. Ты один из нашего угла пошел учиться. Так что учись дальше. А я буду собирать из людей по карбованцу и высылать тебе в виде стипендии». Я, конечно, отказался, но это была такая психологическая поддержка! А это главнее всего.

«Кровь сдавал, пока ноги не охладевали»

А на работе был передовым. Операции днем, и ночью. Приходилось и на дому оперировать. Как-то, когда зимой лопнула отопительная система, мы отвезли больных по домах. И вот через несколько дней приходят родственники бабушки, которую мы прооперировали несколько дней назад, и просят посмотреть, потому что с ней «что-то не так». Приезжаю, открываю одеяло, а там, швы разошлись, и как на ладони лежит желудок, печенка, кишки. Я быстро обработал рану, поехал в больницу, взял инструмент и просто в хате зашил рану.

Приходилось и кровь сдавать, потому что когда ее там из Хмельницкого привезут! Брали кровь под завязку. Медсестра говорила: «Когда услышишь, что ноги охладевают, тогда скажешь». А то были такие времена, что на следующий день надо было быть на работе.

Но своим родным Антонинам я благодарен не только за то, что набрался там опыта, но и за то, что они свели меня с моей женой, Лидией Николаевной. Мы вырастили двух дочек, старшая, Наталья, как и мама, врач-гинеколог, младшая Надежда пошла моими стопами и работает хирургом в онкодиспансере.

- Говорят, что количество онкобольных постоянно увеличивается.

- Да. Сейчас в области около 27 тысяч онкобольных, а это как большой район. Правда, наука пошла далеко вперед, и сегодня выполняются органосберегающие операции. А раньше. Когда в 1982 году начал работать в онкодиспансере, первой моей операцией была радикальная мастэктомия (полное удаление молочной железы). Тогда органосберегающих операций не было, и все сразу шло под удаление, хотя у женщины была первая стадия. И она еще и до сих пор живет. И таких много. Но, к сожалению, часто приходят в последней стадии, когда помочь уже нереально.

- А можно ли как-то уберечься от онкозаболевания?

- В основном, мы сами доводим себя до рака. Питание, хронические заболевания. Вот скажите, кто лечит гастриты? У нас как, - травки попью, то и оно само пройдет. А почему в Африке рака нет? Потому что там есть нечего. Да. Что найдут: растения черви, рис. А у нас - что хочешь! И все из генномодифицированных продуктов, жареное, жирное, копченое.

Важным моментом является умение чувствовать свой организм, слушать - как функционирует мое сердце, как я дышу, или нормально мочусь, или нормально работает кишечник. Если у вас выходит, - это чудесно. Такой человек чувствует наименьшие изменения, и тогда можно на них реагировать. Если же у вас не выходит, единственное, что могу посоветовать, это придерживаться здорового образа жизни: движение, отдых, питание. Но это не значит, что надо отказаться от копченого, жареного. Нет, человек должен есть все, но знать меру.

- Говорят, что уже есть лекарства от рака, даже запущенного, но кое-кому это не выгодно. Поэтому люди продолжают умирать.

- От рака четвертой стадии никаких лекарств нет. В 2008 году в Минске, на съезде онкологов директор онкоцентра Михаил Давыдов на вопрос, как поступить с народными целителями, или запретить им лечить онкобольных, сказал: «Нет, они должны работать, но заниматься только четвертой стадией. Возможно, им удастся найти какой-то метод лечения рака».

Раньше считали, что онкологией болеют старые люди. Но сейчас сколько больных детей! Рак помолодел, поэтому ученые бьются над вопросом, как изменить генный код человека, как подействовать на геном Р 53, который отвечает на онкологию? Раковые клетки всегда будут появляться, потому что в организме постоянно происходят обменные процессы - кровь, кожа, все возобновляется. А когда идет возобновление, не все клетки одинаковые, могут быть немного измененные, атипичные. Однако организм самоочищается. Однако, при каких-то обстоятельствах: то ли хроническое воспаление, или стресс, или гормональные нарушения, организм эти клетки не уничтожил, и они начинают развиваться. Но от маленькой популяции к опухоли в два сантиметра проходит 6-8 лет. Поэтому причину установить очень трудно. А мы эти атипичные клетки на микроуровнях выявить не можем. Когда же удастся подействовать на геном Р 53, тогда можно лечить опухоли другими методами, не хирургическими, а лазерной хирургией, гормонотерапией, ультразвуком, хайфу-терапией, когда ударом ультразвука опухоль разрушается, чего в Украине нет, киберножами, которыми уже в настоящее время успешно пользуются в крупных клиниках, однако на все СНГ сейчас есть только один кибернож. Помню, в 2006 году мы с нашим главным врачом Леонидом Бриндиковим ездили в Модесто (штат Калифорния), были присутствующими на операциях. Наши коллеги-онкологи тогда сказали: «Вы прекрасные профессионалы, но таких операций, как мы, вы не сможете выполнять, потому что у вас нет такой аппаратуры».

- Когда-то много говорили о препарате «Украин». Мол, он лечит даже рак в четвертой стадии.

- Это препарат, изготовленный из вытяжки чистотела плюс - разнообразные примеси и вытяжки из тканей животных. Однако он себя не оправдал.

 Амосов говорил, что у каждого врача есть свое кладбище

- К сожалению, это правда. А, чтобы оно было меньшим, надо учиться. Когда-то профессор Александры Рыжих из московского центра колопроктологии говорил, что перед каждой операцией хирург должен повторить анатомию. Я и до сих пор пишу протокол каждой операции и вспоминаю, все ли сделал верно. Но ситуации бывают разные. Бывает, что больной погибает, но в большинстве случаев вины врача нет, тем больше в онкологии. Потому что здесь и тромбоэмболия, и интоксикация, потому что наши больные ослаблены, и сердце может не выдержать. Но для родных это горе. И врачу его надо пережить вместе с ними. Как говорил известный американский кардиохирург Майкл Дебеки: «Сердце хирурга сгорает с каждым пересаженным сердцем». То есть, каждая большая операция - это стресс для хирурга, даже если все закончится хорошо.

- В Вашей работе много негатива.

- Да. И даже если тебя никто не трогает, сердце болит, когда смотришь, как много у нас социально незащищенных людей. Нередко бывает, обследуется, узнает, что у него онкология, и махнет на все рукой - растраты большие, а какой будет результат, неизвестно. Бывает, выписываешь старого человека, спрашиваешь: «Куда вас повезут»? «В летнюю кухню». И это еще хорошо, потому что иногда родственники сразу отвозят их в дом престарелых. Участковые больницы позакрывали, остались только амбулатории, а там что? Послушал, померил давление и иди себе.

Появилась еще одна социальная проблема - одинокие больные. Помню, привезла скорая бабушку из Старокостянтинивского района, сбросила - и делайте что хотите. «Вы на операцию пойдете»?, - спрашиваем. «Да, я к наркозу приехала, на любую операцию согласна»!

Когда уже после операции пришло время ехать домой, говорю бабушке: «Собирайтесь. Мы вас выписываем». «А что, я не умру»?!, - ужасно удивилась она. «Нет, вам суждено было жить». Она села и плачет: «Доктор, я сама, у меня семьи нет: ни детей, ни сестер, кто мне воду принесет, за что я жить буду? Я же думала, вы мне наркоз дадите и на этом все закончится». Оказывается, чтобы избавиться страданий, как от болезни, так и от такой беспросветной жизни, бабушка ехала к нам на «усыпление». И таких людей много, поэтому, к сожалению, периодически такие беседы с больными у нас бывают. Раньше, когда работали участковые больницы, наших больных они брали к себе, пролечивали. А теперь куда? Это очень серьезная проблема. И решения ее я не вижу.

… К сожалению, есть две медицины: медицина из парадного входа - это белые халаты, хорошие медсестры, улыбки, а есть из черного - трудовые будни, неприятные запахи, стоны больных, недовольные родственники, смерти... К сожалению, онкологии больше касается последнее.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий!

Публикуются только комментарии по теме, после премодерации.

Имя и сайт используются только при регистрации

Что Вы думаете про современную медицину и состояние нашего здоровья? Нам интересно Ваше мнение.

(обязательно)