Экологическая ситуация Черного моря

Пятница, 10 августа 2012 г.
Рубрика: Новости и события
Метки:
Просмотров: 3630

черное море

Мы ездим на море, чтобы отдохнуть, накупаться и полюбоваться его простором. Мы видим море ласковое и спокойное в штиль или грозное и тревожное во время штормов.

 Но, по утверждению некоторых ученых, Черное море может стать реальной угрозой для всего живого, что проживает в море и на его побережье. Да, член ГО «Белорусский социально-экологический союз «Чернобыль» Василий Яковенко недавно заявил, что Черному морю угрожает потенциальная экологическая катастрофа. Аргументировал он свое заявление тем, что уровень сероводороду в море стал повышаться. И происходит это, по его мнению, намного быстрее, чем было в 1930-ые годы.

Дело в том, что Черное море уникальное: в его глубинах находится огромное количество сероводороду. Это достаточно опасное вещество, которое может представлять потенциальную угрозу для человека и животных. Но сможет ли сероводород вырваться на поверхность? Что тогда случится с жителями моря и жителями прибрежных районов? И есть ли повод говорить о приближении экологической катастрофы? Все эти вопросы мы адресовали специалисту.

черное море

Старший научный сотрудник Института биологии южных моров им. Ковалевского Национальной академии наук Украины, кандидат биологических наук Максим Борисович Гулин рассказал нам о проблемах Черного моря и колебания уровня сероводороду в нем.

— Прокомментируйте, пожалуйста, заявление белорусского эколога Василия Яковенка. Он утверждает, что уровень сероводорода в Черном море сейчас повышается на несколько метров на год вместо 30 см, как было в 1930-ые годы. Это может говорить о назревании катастрофы?

— Мнение белорусского эколога я не слышал. Вместе с тем должен сказать, что эта проблема для нас не новая. Еще в 80-ые годы прошлого века в прессе появились первые тревожные сведения о том, что начала резко расти скорость подъема глубинного черноморского сероводороду к поверхности моря. Тогда этим тревожились Горбачев с женой, и в том числе от них выходила инициатива исследований этого вопроса.

Кстати, мы всегда рады, когда общественность проявляет интерес к тому, чем занимается научное содружество. Но я бы рекомендовал при освещении этой темы избегать любой сенсационности. Современный мир проще и сложнее одновременно.

— Расскажите об уровне сероводороду в Черном море. Чем угрожает людям быстрое поднятие сероводороду?

 — Как известно, в больших дозах все опасно, в этом смысле мы живем в несовершенном и в определенной степени враждебном мире. Что касается сероводорода — то это сильнейший дыхательный яд естественного происхождения. При высоких уровнях содержимого в вдыхаемом воздухе он необоротный теряет гемоглобин крови как человека, так и животных. С другой стороны, в малых концентрациях серный газ присутствующий во многих лечебных грязях, и никого это не пугает.

Если говорить о гипотетическом подъеме сероводорода, то первыми пострадают не жители прибрежных районов, а жители водной толщи моря.

— Поднятие уровня сероводороду сейчас как-то отражается на живых существах?

Конфигурация внешней границы сероводородной зоны имеет купола поднятия в центре моря и углублена ближе к берегам. Первым индикатором появления сероводороду на поверхности моря будет неприятный запах

— Сам подъем уровня и его ритмичность — вопрос дискуссионный.

На сегодняшний день мы можем четко сказать, что уровень внешней границы сероводорода колеблется. Ближайшее к поверхности моря он был на грани 70-80-х годов.

 — Почему дискуссионное? Это еще не доказано?

— Как вы говорили, Василий Яковенко считает, что подъем сероводорода происходил и в 30-ые годы прошлого века. С этим нельзя согласиться. Академик В. М. Еремеев и член-корреспондент С. К. Коновалов, обобщив всю имеющуюся базу данных относительно черноморского сероводорода, выявили, что в первой половине XX века, напротив, можно было наблюдать опускание верхнего предела сероводородной зоны. Новый подъем этого газа, растворенного в глубинных водах моря, начался значительно позже — после 1950 года. Более этого, отмеченные авторы установили, что для Черного моря характерные скорее периодические колебания глубины появления сероводороду, чем ее непрерывный подъем. Таким образом, на сегодняшний день мы можем четко сказать, что уровень внешней границы сероводорода колеблется. Он то поднимается, то опускается. Ближе к поверхности моря он был на грани 70-80-х годов. А теперь, напротив, углубляется, правда, не достигнув еще отметки, которая была в 20-30-х годах, когда, собственно говоря, и начинался мониторинг этого процесса.

— На какой глубине сейчас находится верхний уровень сероводорода?

— Средняя глубина залегания сероводородной зоны представляет 131 м, но в центральных частях моря это могут быть 70 м, а около берегов — 180-200 м.

— Когда говорят о том, что Черное море находится на грани экологической катастрофы, что имеют в виду? Какие признаки приближения такой катастрофы?

— Черное море меняется — это правда. Но слово «катастрофа» я бы не употреблял. Катастрофу мы пока не видим, хотя потенциальная угроза есть. Основной вред морю наносят сейчас речные стоки и ливневые смывы из суши. Море активно загрязняется, и пик загрязнений пришелся как раз на 70-80-ые годы. Сейчас дела идут получше. При глобальном загрязнении моря наблюдаются какие-то неприятные экологические парадоксы. Например, эвтрофикация. Кроме ядов и токсичных веществ мы сбрасываем в море и огромное количество удобрений. От чего появляется избыточное количество водорослей, море «цветет». Производство органики водорослями во время эвтрофикации растет в разы. С такой гиперпродукцией органики море не способно справиться. Простым языком это можно назвать перееданием. Излишек органических продуктов начинает гнить. Отсюда и существенный рост запасов сероводороду в толще морских вод.

— Что случится, если уровень сероводорода таки поднимется к поверхности моря? Такой вариант возможен?

— В принципе, возможно все, но я хотел бы успокоить читателей, что в ближайшие годы и десятилетия мы такого не ожидаем. А когда или, правильнее сказать, если что-либо подобное произойдет, мы заметим это в первую очередь в районах моря, удаленных от берега. Сама конфигурация внешней границы сероводородной зоны имеет купола поднятия в центре моря и углублена ближе к берегам. Первым индикатором появления сероводороду на поверхности моря будет неприятный запах (для этого газа характерный запах тухлых яиц). Ну а потом дальше — по нарастающей.

В первую очередь погибнут жители водной толщины — планктон и рыбы. Донные организмы получше приспособлены к сероводороду, поскольку все время находятся в контакте с илом, а сероводороду там всегда хватает. И уже только потом в случае выбросов сероводорода в атмосферу придется думать о безопасности людей.

Но я, честно говоря, не верю в реалистичность такого развития событий. В природе существует огромное количество защитных механизмов, плюс есть какие-то инерционные интервалы во времени. Не думаю, что люди будут просто смотреть и ничего не делать.

Кстати, сероводородное заражение — это достаточно распространенное явление в прибрежных водах. Практически каждый год мы наблюдаем замор рыб в устьях рек. За счет неравномерного температурного прогрева и поступления пресной воды происходит расслоение вод, и придонная вода гниет. Тогда мы наблюдаем массовую гибель рыбы и всю живую. Зарегулирование рек плотинами только ухудшает ситуацию. Но это только локальные ячейки, характерные, например, для Днипро-Бузкого и Днестровского лиманов. Также сероводород практически постоянно присутствующий и чувствующийся за запахом на болотах, в Гнилом море — Сиваше, на свалках пищевой продукции.

— Почему верхний предел сероводородной зоны имеет такую специфическую форму?

— Это предопределено системой течений. Существует глобальное общечерноморское течение, которое кольцом опоясывает все море, в результате чего сероводород углубляется у берегов. В море есть и более сложные завихрения, но это уже лишняя детализация.

— Какая высота поднятия уровня сероводороду может считаться критической?

— Я считал бы критическим собственно выбросы сероводорода в атмосферу. Потому что это дыхательный яд, и в любом случае это угрожает ухудшением качества жизни людей. А для водной толщи трудно дать точную величину. Например, любой шторм средней силы способен перемешать верхние 15-20 м водной толщи, а это значит, что вода обогатится кислородом. Сероводород может подступить ближе к поверхности, а штормом отбросит его назад. Море — очень динамическая система.

— Сейчас на границе с сероводородной зоной кто-то живет?

— Вы коснулись очень интересного вопроса. Черное море многим уникальное, в том числе наличием не одного, а двух слоев активной жизни. Первый слой — это собственно зона фотосинтеза, то есть верхняя водная толща, где находятся водоросли и все привычные нам жители моря. Но на границе кислородной и сероводородной зон существует второй, глубинный биологически деятельный слой. Это уникальная зона. Там проживают в основном микроскопические организмы, инфузории, червяки и тому подобное. Это привлекает рыб. Мы ныряем на подводных аппаратах и видим очень плотные скопления рыб в непосредственной близости от сероводородной зоны. Они там кормятся. Хотя граница глубинного сероводорода они пересечь, конечно, не способные.

— Причиной ускорения поднятия уровня сероводороду называется недополучение морем пресной воды из рек. Какие еще причины могут быть?

— Это действительно важная причина. Исключение большой части речной воды изменяет вертикальную структуру вод Черного моря. Само существование сероводороду в Черном море возможно из-за того, что поверхностные воды более опреснены речным стоком, то есть более легкие. А глубинная вода идет к нам через Босфор из Средиземного моря. Она намного более соленая и, соответственно, более тяжелая. Эти два слоя, поверхностный и глубинный, очень плохо перемешиваются между собой. Вода, что называется, застаивается. Именно поэтому в глубине и образуется большое количество сероводорода. Другая и основная беда Черного моря — упоминавшаяся эвтрофикация. Через нее общий запас сероводороду в море за последние десятилетия заметно увеличился.

Море загрязняют предприятия. Причем на больших предприятиях как-то более легко контролировать сбросы. Там есть очистные сооружения и количество выбросов нормируется. Отмечу, что и сами по себе города в целом мощный источник загрязнения. Они, как губка, месяцами впитывают у себя все загрязнения, копоть от выхлопных газов и т. др. И это все без какой-нибудь очистки смывается в реку или море ливнями. Вследствие этого концентрация загрязняющих веществ в водоемах в десятки раз превышает любые предельно допустимые концентрации. Поэтому сейчас мы очень внимательно следим за ливневыми сбросами. Сельское хозяйство — тоже мощный источник загрязнения через смыв удобрений из полей и фекальных масс из территорий активного животноводства.

— Сейчас затрагивают вопрос о вреде фосфатов в порошках. Возможно, будет принятый закон об их запрете. Это как-то повлияет на проблему или это очень малая часть в загрязнении моря?

— Это очень важно, особенно в региональном аспекте. Потому что из любого населенного пункта сточные воды смахивают точечно. И в точке сброса может быть очень высокая концентрация фосфатов. А фосфаты — один из прямых агентов эвтрофикации.

— Вы вспомнили о росте запасов сероводороду в море. Расскажите об этом подробнее.

— Рост запасов — это не синоним повышению уровня. Общий запас сероводороду действительно увеличивается. Сотрудники нашего института и коллеги из других организаций регистрируют этот факт. Но данное явление никоим образом не является непосредственным механизмом быстрого подъема сероводороду. В стабилизации верхнего предела сероводородной зоны задействован целый ряд биогеохимических процессов. Важно понимать, что в окислении сероводороду в Черном море, в отличие от других аналогов в Мировом океане, активно участвует не только кислород, но и ионы железа и марганца. К тому же в Черном море очень активные специальные формы бактерий. Все это приводит к тому, что верхний предел сероводородной зоны не достигает даже так называемого «прыжка плотности» — зоны смешивания поверхностных легких и глубинных тяжелых вод. То есть она не достигает горизонта, после которого могла бы быстро подниматься к поверхности. В среднем сероводород залегает на 45 м глубже, а это очень много. И сломать такую слоистую структуру, «выпустить» сероводород наружу — достаточно сложное задание в геофизическом и в биогеохимическом смысле.

— Можно ли как-то использовать в промышленности сероводород Черного моря?

— Искушение, безусловно, есть, ведь если мы будем его изымать, то и угроза повышения уровня сероводороду в море может снижаться. Поэтому мы активно работаем над этим вопросом. Буквально в прошлом году закончили опытный проект совместно с болгарскими и турецкими специалистами и опубликовали свои данные из оценки перспектив, технологий добычи и переработки сероводороду в Черном море. Ноу-хау, которые были разработаны, обнадеживают. И я знаю, что другие группы ученых тоже работают в этом направлении.

— Президент Крымской академии наук Виктор Тарасенко выражал мнение, что Черное море — грязнее всего в мире. Вы с этим согласны?

— Мотивация таких заявлений понятная: ми все патриоты своего моря. Но думаю, что Каспию или Персидскому заливу достается не меньше. Конечно, это никоим образом не снимает из нас ответственность за загрязнение моря, но говорить, что мы хуже всех, я бы не стал.

— Сейчас говорят о глобальном потеплении. Это, наверное, тоже влияет на активность водорослей?

— Мнения ученых по этому поводу разделились. Часть специалистов не без основания утверждает, что, напротив, наступает эра похолодания. Поэтому пусть сначала климатологи разберутся с тем, которое происходит в атмосфере, а потом мы будем использовать это в своих прогнозах. Но если допустить, что море станет теплее, то это, конечно, ускорит все биологические процессы, в том числе микробиологические, ответственные за продуцирование сероводороду.

— В 1992 году была подписанная Конвенция о защите Черного моря от загрязнений. Она действует сейчас? Что делается в рамках конвенции?

— Безусловно, действует. Собственно, в смысле выполнения этой конвенции сейчас много чего происходит. Должен сказать, что экологическое законодательство Украины достаточно жестко и качественно. Мы контактируем со специалистами по Министерству экологии и природных ресурсов, и они работают в этом направлении активно и осмыслено. Наша академия помогает как может. Мы развиваем теорию этого вопроса, ходим в рейсы и исследуем ситуацию в море. Сложнее найти общий язык с бизнесменами. Но укротить амбиции и плохо обдуманное строительство — это уже задание власти.

Есть много предприятий, которые не придерживаются законодательства. Причем в госсекторе дела идут получше, чем в частном бизнесе. Курортный бизнес также вносит свою негативную лепту в загрязнение Черного моря. Санатории часто пытаются сбрасывать в море свои хозяйственно-бытовые стоки без всякой очистки. Взаимоотношения между властью, бизнесом и туристами нужно гармонизировать. Необходимо, чтобы у власти было правильное отношение к нарушителям.

— Могут ли люди как-то повлиять на процессы, которые происходят в Черном море, и нужно ли это делать?

—    Искусственными методами оптимизации можно пытаться повлиять на ситуацию. Например, у нас в институте активно работают с так называемыми искусственными биофильтрами, которые способны локально снижать эвтрофикацию. Это искусственные рифы, покрытые плотными колониями мидий, хорошо очищают воду. Я только вернулся из экспедиции в районе Карадажского природного заповедника. Местные ученые уделяют большое внимание чистоте вод в акватории заповедника и планируют поставить на ее границах систему биофильтров. И перспективы у этого начинания есть.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий!

Публикуются только комментарии по теме, после премодерации.

Имя и сайт используются только при регистрации

Что Вы думаете про современную медицину и состояние нашего здоровья? Нам интересно Ваше мнение.

(обязательно)